"СОТНИК УСТИМ" - Глава 5


ГЛАВА 5

Майор Келуаридзе как вегда приветливо встретил Устима.

- Заходи, дорогой сотник, большим гостем будешь. Знаю, что пить откажешься, тогда постарайся получше закусить.

"Мягко стелит хитрый грузин, - усмехнулся про себя Бобрович. - Не иначе, как опять придумал какое - то горячее дельце для моих хлопцев".

Хорошего настроения как не бывало. Последнее время он все чаще стал замечать, что грузинский комбат охотнее посылает в пекло унсовцев, чем своих морпехов. С одной стороны, его понять можно - дерзкие, хорошо подготовленные украинцы за короткий срок показали, что им можно смело доверить любое дело. Но с другой - с какой стати башку под пули подставлять каждый раз? Нечего нас дурить.

- Да ты не хмурься, Устим, - заметил майор перемену в настроении собеседника. - Дело-то пустяковое - надо разведать броды у села Старушкино, выставить там пост. Скажу тебе по секрету, что на днях в этом районе будет осуществлен переход через Гумисту нашей крупной части, которая ударит русским во фланг. Возможно, это будет началом крупного наступления. Так что перед вами задача стоит несложная, но ответственная. Пошли туда своих самых надежных парней.

Сотник, не прикоснувшись к еде, резко поднялся из - за стола и вышел во двор.

"Ну да, - думал он на ходу, - пошлешь тут кого - то! Чтобы эти сибиряки из спецназа их вырезали за первым же поворотом. Нет уж, сам пойду. Заодно получше узнаю местность.

* * *

К 10 часам утра Бобрович с четырьмя стрельцами покинул базу и направился в сторону Старушкино. Путь предстоял неблизкий, поэтому сотник сразу же взял высокий темп. Дорога была вся в рытвинах и ухабах, к тому же хоть и несильно, но уходила все время вверх.

Устим размашисто шагал впереди, не оборачиваясь и не разговаривая. Да и хлопцы, в начале пути обменивавшиеся незлобными приколами, притихли, учащенно дышали широко открытыми ртами. Чтобы при случайном разрыве мины не понести большие потери, сотник приказал держать дистанцию в 20 метров.

Растянувшуюся вереницу замыкал второй номер гранатометчика стрелец Шамиль.

"Сотнику наплевать на эти горы, - зло чертыхался в душе Шамиль. На спине он кроме автомата нес еще и наплечник с шестью гранатами к гранатомету, который, казалось, прибавлял в весе с каждым шагом. - Устим трехжильный, бежит вприпрыжку впереди и в ус не дует. Мужик он тертый, ко всему привычный. Да и остальные - недалеко от него ушли. Такие же крестьяне. Нет бы головой подумать, да попроще подобрать тропинку".

Шамиль был типичный столичный пацан: драчлив, самоуверен и горделив. В Абхазию он пробился прям - таки с боем, настояв на своей кандидатуре. Но здесь, несмотря на внешнюю дисциплинированность и лихость в бою, его постоянно приходилось ставить на место, наблюдать пристальнее, чем за остальными. В глазах Шамиля сотник частенько читал сомнение, а то и открытую дерзость. Каждый приказ ему нужно было разъяснить и убедить в его целесообразности. Сотник этого, конечно же, никогда не делал, но чувствовал внутреннее сопротивление Шамиля. Может потому он и не доверил этому парню гранатомет, а назначил только вторым номером.

В свою очередь Шамиль хотя и побаивался крутого, быстрого на расправу сотника, но мысленно всегда спорил с ним, доказывая свою правоту. Он злился, что Устим недооценивает его, нарочно не замечает природного ума и отчаянной храбрости. Вот и теперь, плетясь в конце группы, Шамиль последними словами клял командира.

"Тебе лишь бы шлепать по дороге и ни о чем не думать. Прост ты, Устим, как три рубля. В этом вся твоя беда. Ведь чего проще пойти наперерез, через вон тот лесок. Тогда бы сократили дорогу раза в два. Ведь все равно отмахаем пять километров и окажемся на этом же месте, только сотней метров выше. Но разве этому упертому Бобровичу что - нибудь докажешь!"

Словно в подтверждение мыслей стрельца, в просвете деревьев мелькнула тропинка, ведущая вверх.

"Вот она, я так и думал! - обрадовался Шамиль. - Умные - то люди ходят напрямик. По этой тропинке я через десять минут доберусь к тому месту, где упертый Устим окажется через час. Что ж, пусть это будет ему уроком. Когда они с высунутыми языками доплетутся до той высотки, я буду сидеть там и греться на солнышке. Вот это классный прикол!"

Шамиль, радуясь блестящей идее и живо представляя себе изумление своих товарищей, свернул на тропу и углубился в лес. Однако буквально через несколько десятков метров тропинка, поднимавшаяся вверх, начала круто забирать вправо, а затем пошла под уклон в диаметрально противоположном направлении от того места, куда предполагал выйти стрелец.

Он на секунду остановился, потом, махнув на все рукой, полез в гору через кустарник. Но подъем становился все круче. Тогда Шамиль решил выйти на тропинку, вернуться по ней на дорогу и бегом нагнать отряд. Только вот где же эта проклятая тропинка?

Хлопец, который уверенно себя чувствовал в хитросплетении столичных перекрестков, сразу же потерял ориентацию в горах, поросших густым лесняком. Забыв обо всем, чему его учили в тренировочном лагере, он начал метаться из одной стороны в другую. Через десять минут Шамиль окончательно понял, что заблудился.

"Ну и черт с ним, - обреченно подумал парень. - Пойду куда глаза глядят. Абхазия - это не Украина, ее за час можно прошагать из одного конца в другой. Через пару часов куда - нибудь выйду".

* * *

Некоторое время он шел, поминутно озираясь и наводя автомат на каждый подозрительный шорох. Но такие меры предосторожности быстро утомили его. Шамиль забросил автомат за спину и зашагал напролом, полностью отдавшись в руки Судьбы.

И Судьба услышала молитвы бесшабашного унсовца. Он буквально впритык разминулся с российскими десантниками, отделение которых несколькими минутами раньше проследовало вверх по тропе. Но гораздо важнее оказалось то обстоятельство, что Шамиль закинул свой автомат за спину, а не держал его наперевес, как учили в лагере. Этот ньюанс спас юноше жизнь.

Затаившийся в кустах грузинский разведдозор хотел открыть огонь на поражение, когда заметил приближающегося человека в камуфляже. Но командир разведчиков мгновенно сообразил, что один против пятнадцати, да еще без автомата в руках этот солдат ничего не успеет сделать. Хорошо бы его взять в плен и доставить в штаб. Вот так удача!

Капитан Микеладзе, командовавший взводом разведчиков, жестом приказал своим подчиненным зайти в тыл беспечно шагавшему пареньку. Маневр был проведен блестяще, разведчики появились со всех сторон словно из - под земли.

- Руки вверх! И не вздумай шевелиться!

Странно, но Шамиль, с тех пор как заблудился, внутренне был готов к такому концу. Может быть поэтому он не растерялся и не стал подчиняться команде. Стрелец мгновенно выхватил висевшую у него на поясе "лимонку", левой рукой сорвал кольцо, а правую руку, сжимавшую гранату, высоко поднял над головой.

- А, москали, мать вашу.., сдавайтесь, а то разнесу всех к чертовой матери!

Действительно, "лимонка",осколки которой на полсотни метров могли выкосить все вокруг, была неприятным сюрпризом для поспешивших обнаружить себя разведчиков. К тому же оказалось, что взяв парня в кольцо, они не могут открыть огонь, не перестреляв друг друга. Разведчики были в явном замешательстве. Инициатива уходила из их рук.

- Послушай, капитан, - дернул Микеладзе за рукав один из его подчиненных. - Что - то он не похож на российского десантника. Смотри, какая шапка на его голове. Я такую видал на украинулях.

Действительно, на десантника этот парень был явно не похож. Появилась реальная возможность выбраться из этой щекотливой ситуации без потерь.

- Ты что, с ума сошел, сынок! - крикнул обрадовавшийся капитан. - Ну какие мы тебе москали? Мы же грузины.

- Брешете, суки, наверняка вы абхазы! Покажите документы!

Странно было видеть, как этот заблудившийся, отбившийся от стаи унсовец, окруженный со всех сторон доброй дюжиной разведчиков, нагло диктует им условия. Впрочем, грузинским воякам это почему - то не казалось странным. Их больше волновало то, как убедить этого сумасшедшего украинулю опустить гранату, как доказать ему, что они - свои, грузины.

- Послушай, брат, - увещевал Шамиля командир разведчиков. - Ну какие же в лесу документы? Ты же знаешь, что идя на задание, мы оставляем их в лагере. Вот вернемся домой, мы тебе все покажем.

- Так я тебе и поверил, - огрызнулся Шамиль. - Даю десять минут на то, чтобы один из вас сбегал за паспортом в лагерь. Остальным - лечь на землю и положить руки за голову. Я сказал, всем на землю!

Капитан понимал, что унсовец явно перегнул палку в своих требованиях. В конце концов, их гораздо больше, и это они его взяли в плен, а не он их. Но, с другой стороны, если разозлить этого психа, он и впрямь может метнуть в них "лимонку". И тогда без потерь не обойтись. Обидно, что люди погибнут не в бою, а от своего же.

- Черт с тобой, дурак! - выругался Микеладзе, швырнув на землю свой автомат . - Выполняйте его приказ!

После того, как запыхавшийся грузинский разведчик принес из лагеря офицерскую книжку капитана и свой паспорт, Шамиль обессиленно опустился на траву. Правая рука, в которой была зажата граната, его не слушалась. Разведчикам пришлось долгие пять минут разгибать сведенные судорогой пальцы унсовца.

Шамиль словно со стороны наблюдал за стараниями грузин и бессвязнно повторял:

- Он меня прибьет, пристрелит как собаку. О Боже! Что же я натворил! Сотник меня просто задушит...

* * *

С момента исчезновения Шамиля прошло всего полчаса, но Бобрович уже чего только не передумал. После бесполезных поисков, опасаясь нарваться на засаду, сотник приказал занять удобную позицию, решив выждать четверть часа.

"Скорее всего, Шамиля сняли российские десантники, - горько рассуждал сотник. - Не исключено, что они теперь идут по нашему следу, ожидая удобного момента для нападения".

От мрачных мыслей его отвлек условный свист часового. Кто - то приближался к ним по дороге. Мгновенно вся группа унсовцев ощетинилась автоматами. Сотник навел свой бинокль на ближайший поворот, из - за которого показалась группа вооруженных людей. Однако это были явно не десантники. Скорее всего грузины. Один из них, размахивая беретом над головой, отделился от своего отряда и направился к унсовцам. Оружия у него не было. Но стрельцы все - равно держали его на прицеле.

Сотник вышел из - за уступа скалы и направился на встречу парламентарию.

- Капитан Микеладзе! - козырнул грузинский офицер, протягивая руку.

- Сотник Устим! - ограничился кивком головы Бобрович.

- Мы вот тут одну боевую задачу выполняем, - начал издалека капитан. - Дай, думаем, навестим наших украинских друзей. Ну как дела, парни? Наверное устали лазить по нашим горам? Как погода в Киеве? Ничего не слыхать?

Бобрович уставился на капитана, как на буйнопомешанного психа, не забывая одновременно наблюдать за действиями отстальных грузинских солдат. В ответ он только неопределенно передернул одним плечом, явно не желая отвечать на дурацкие вопросы.

- Кстати, вы тут, случайно, никого не потеряли? - как бы между прочим беззаботно спросил капитан.

Бобрович аж подскочил на месте.

- Что с Шамилем? - вцепился он в куртку капитана. - Убили? Где вы его нашли?

- Да успокойся, брат, - широко улыбнулся капитан. - Жив он, жив! Только заблудился чуть - чуть.

- Чего же ты мне голову здесь морочишь?! - взорвался Бобрович. - У меня сердце кровью обливается за этого подонка. Ну - ка, тащи его сюда.

- Остынь, сотник, - положил капитан руку на плечо унсовца. - Я ведь специально не сразу показал его тебе. Парень и без того боится встречи с тобой, сильно переживает. А ведь он - просто героическая личность! Один нас всех в плен взял.

И капитан начал с восторгом рассказывать о героическом поступке Шамиля, забыв, что это он сам несколько минут назад лежал на мокрой траве с занесенной над головой гранатой.

Краем глаза Устим заметил, как из за спины грузинских разведчиков к нему бочком, с виновато опущенной головой подходит Шамиль. Бобрович грозно сдвинул брови. Но душившая его злость уже отступила.

"Вот же хитрый хохол! - усмехнулся про себя сотник. - Решил, видишь ли, угол срезать. Умней всех хочет быть. Ну да что с этого мальчишки возьмешь. А вообще - то парень он действительно неплохой. Такой и в самом деле мог себя гранатой подорвать вместе с врагами. Его одноклассники сейчас в Гидропарке водку жрут да девок тискают, а этот хлопец, может статься, завтра меня собой от пули закроет".

* * *

Однако, как правило, проявление недисциплинированности и личной разболатанности со стороны стрельцов приводило к очень серьезным наказаниям. Это объяснялось отнюдь не жестокостью командиров, а их заботой о жизни личного состава. Ведь в условиях ведения боевых действий такие проступки могли стоить жизни многим членам коллектива.

С первых же дней пребывания в Абхазии сотник вынужден был то и дело обращать внимание на поведение стрельца Беркута. Раздражало его стремление выделиться, держать себя с непонятной заносчивостью. В разговорах с товарищами и с морпехами он постоянно разыгрывал из себя крутого фортуната.

Первое замечание и наряд вне очереди Беркут получил за то, что без разрешения командира взял гранату и начал ее разбирать, поставив под угрозу не только свою собственную жизнь, но и безопасность окружающих.

Однако уже на следующий день Беркут совершил более серьезный проступок. Пользуясь отсутствием Устима, он начал выпендриваться перед собравшимися морпехами, демонстрируя им приемы рукопашного боя с автоматом. При этом стрелец случайно снял оружие с предохранителя.

Когда после объявления тревоги Беркут залазил в кузов машины, он случайно зацепился автоматом за борт. Длинная очередь, к счастью, ударила в асфальт, заставив всех разбежаться в разные стороны. Только по случайности никто не пострадал. И никому не показалось чрезмерным наказание буками, которое объявил сотник нерадивому стрельцу.

Но таков уж был характер Беркута, что уроки из своих ошибок он извлекал с большой неохотой, только под давлением обстоятельств. Устим не кричал на него, не устраивал "выволочки", считая это недостойным для офицера. Но в душе накапливалась злость. Последней каплей явился случай, произошедший на берегу моря.

В ожидании подхода российской баржи и возможной высадки десанта, сотник Устим приказал всем оборудовать позиции на берегу моря. Беркут получил задачу отрыть окоп для стрельбы лежа. Но уже через полчаса Бобрович заметил, что унсовец стоит в кругу грузин и опять рассказывает им бесконечные истории про свои геройские поступки в боях.

- Вы уже выполнили задачу? - подошел Устим к подчиненному.

- Так точно, пан сотник!

- Покажите.

Беркут прошел к своему окопу и улегся в него. Он был явно мелковат. Так как берег имел заметный уклон в сторону моря, то половина тела стрельца была видна из окопа.

- Мелковат. Надо углубить, - сказал сотник.

Но Беркут вступил в пререкания и стал доказывать, что он вырыл окоп точно по размерам, указанным в уставе.

- Вот у меня тут в книжечке точно записаны все размеры, - горячился стрелец. - Читайте сами, пан сотник, глубина окопа - 30 см.

- Хорошо, - не стал возражать Бобрович и направился к кромке воды.

Остановившись, командир отряда снял с плеча автомат, передернул затвор и стал целиться в сторону окопа.

- Что это вы собираетесь делать, пан сотник? - закричал Беркут, который внимательно наблюдал за странными действиями Устима.

- Да вы не волнуйтесь, - успокоил его сотник, продолжая тщательно прицеливаться. - Если у вас окоп действительно правильно вырыт, вашей жизни ничто не угрожает.

- Да вы что, вы что, на самом-то деле! - запричитал стрелец. - Я же еще не докопал до конца. Нельзя же так, сразу из автомата...

Терпение командира лопнуло.

- Знаете что, шановный пан, - процедил сквозь зубы Бобрович. - Собирайте-ка вы свои вещички и чтобы к вечеру вашего духу тут не было. С сегодняшнего дня я исключаю вас из списков отряда. Возвращайтесь в Киев.

Вечером стрелец Беркут стоял перед выстроившимся отрядом УНСО. По лицу его катились крупные слезы.

- Простите, хлопцы. Лучше уж в бою погибнуть, чем вернуться домой одному. Меня же всем селом в Абхазию отправляли. Родители гордятся моим поступком. Как же мне жить после этого с таким позором?

Сотник, глядя на плачущего стрельца, понимал, что он в сущности совсем еще мальчишка. Все его выкрутасы вызваны всего лишь желанием поскорее стать закаленным воином, или, по крайней мере, казаться им. К тому же искреннее раскаяние Беркута было слишком очевидным. И сотник, уступая просьбе личного состава отряда, отменил свое решение.

* * *

Такие случаи нарушения дисциплины в отряде УНСО были явлением чрезвычайно редким. Сотнику было легко и приятно командовать своими подчиненными. Он мог быть всегда уверен, что если поставил на какой-то участок своего стрельца, то он будет держаться там до последнего. Командиру отряда приходилось серьезно заботиться о безопасности хлопцев, так как они об этом думали меньше всего.

Рассуждая об этих качествах унсовцев, Бобрович испытывал чувство гордости за организацию, у истоков создания которой он стоял. УНСО была задумана и создана не просто как парамилитарная организация, дающая человеку в руки автомат. Она духовно выковывала из обычного человека стойкого воина. Поэтому сейчас сотнику не приходилось "ломать" своих подчиненных. Они уже были морально готовы подчиняться командиру, выполнять любые его приказы, проявляя при этом незаурядную инициативу.

При этом не последнюю роль играл и чисто украинский менталитет. Даже на войне стрельцы проявляли крестьянское усердие и обстоятельность.

Окопы в скалистом грунте рыть было одно мученье. Но никто из стрельцов не сачковал. Рыли упорно, с остервенением. Сотник обратил внимание, что роевой Рута уже отрыл окоп такой глубины, что скрылся с головой.

- Как же ты будешь вести огонь? - упрекнул Бобрович не в меру усердного младшего командира.

- А у меня, пан сотник, все предусмотрено! Смотрите, какую я скамеечку раздобыл.

Потом Рута сбегал к ближайшему разбомбленному дому и принес несколько лакированных досок. Роевой знал, что может быть уже завтра утром придется менять позиции. Но это его не смущало. Сегодня его домом был вот этот окоп, и он вкладывал всю душу в его оформление.

© УНА-УНСО. Передрук матерiалiв можливий лише з посиланням на http://www.una-unso.org!
Новости Украины