"СОТНИК УСТИМ" - Глава 7


ГЛАВА 7

Придя в себя после дерзкой атаки унсовцев, российские десантники попытались мелкими группами просочиться в райцентр, используя в качестве прикрытия кукурузные поля, располагавшиеся по обе стороны населенного пункта.

Бобрович, внимательно наблюдавший со второго этажа стоявшего на пригорке дома за передвижением десантников, подозвал к себе роевого Гонту.

- Надо немедленно выжечь кукурузные поля с обеих сторон села. Только будьте осторожны - там скрывается полно москалей.

И вскоре запылали поля. Свежий ветер быстро раздувал пламя, неся клубы дыма и пепла на село. Тем не менее час спустя, когда пожар затих, стало ясно, что из - за широкой межи, отделявшей разные части поля, сжечь всю кукурузу не удалось. Сотник ясно видел в бинокль, как десантники мелкими группами слева и справа обходят его позиции.

- Возьми с собой четырех самых надежных стрельцов из роя разведки, - приказал сотник своему заместителю Байде, - и постарайся навести побольше шороху в кукурузе. Чтобы десантники хоть на время потеряли желание там лазить.

Дважды повторять Байде не пришлось. Уже через несколько минут его небольшой отряд двинулся вдоль края поля, глубоко огибая его с левой стороны. Десантники, прятавшиеся в кукурузе, были лишены возможности рассмотреть этот маневр, и унсовским разведчикам удалось незаметно выйти им в тыл.

Дружный залп "калашниковых" буквально опрокинул большую группу десантников. Затем в работу деловито включился станковый ПКТ, за которым лежал сам Байда. Длинные очереди яростно косили стебли кукурузы и прятавшихся за ними десантников. Укрыться от кинжального огня было абсолютно негде и российские солдаты в панике бросились во все стороны, тут же напоровшись на встречный огонь основных сил украинской сотни.

Предпринятая вылазка оказала довольно сильное деморализующее воздействие на противника. Целых три часа десантники не решались возобновить активные действия на участке, который контролировала сотня УНСО.

Лучшей наградой за этот бой для унсовцев явился перехваченный ими по рации доклад российского капитана Сергеева.

- Первый, Первый. Говорит капитан Сергеев, - орал на весь эфир перепуганный вояка. - Я, вашу мать, отказываюсь снова атаковывать село. Там засели не грузины. Это или какие - то наемники, или психованные украинцы. Я уже половину своих парней потерял!

Стрельцы радостно начали вспоминать подробности только что закончившего боя. У многих из них на поясе висели ножи, снятые с убитых десантников.

* * *

После успешного штурма Шромы, сотник Устим доложил в штаб свои соображения относительно возможного развития дальнейших действий. По мнению Бобровича, "зачистку" райцентра можно было бы поручить подошедшему на помощь Ахалцикскому батальону и подразделениям грузинской милиции. А отряд УНСО, не теряя времени, пройдет по дороге на Новый Афон и перережет железнодорожную магистраль. Его поддержит батарея самоходок, дислоцировавшаяся в Квемо - Лунде.

Однако ни одно из грузинских подразделений не поддержало атаки украинских добровольцев. Проявив редкую трудолюбивость, солдаты Ахалцикского батальона закопались в грунт по самые уши и, как видно, надеялись отсидеться там до конца войны. Но дальнейшие события еще раз подтвердили, что нерешительность и трусость приводит к большим потерям.

Увидев, что к Шроме стали подтягиваться российские танки и артиллерия, офицеры батальона сочли за лучшее потихоньку оставить подчиненных и оттянуться в тыл.

Днем по расположению Ахалцикского батальона был нанесен мощный удар минометной батареи. Первый залп оказался настолько прицельным и ошеломляющим, что солдаты, брошенные в этот трудный момент без руководства со стороны офицеров, побежали к спасительным горам. Но они не учли одного нюанса: при постоянном прицеле каждая новая мина летит на несколько метров дальше. Поэтому, чтобы выйти из зоны обстрела, надо продвигаться вперед или, по крайней мере, оставаться на месте.

Второй залп российской минометной батареи, в точном соответствии с законами баллистики, накрыл разбегающихся в панике солдат. Вверх полетели кровавые куски человеческих тел, обрывки амуниции. Ахалцикский батальон понес настолько тяжелые потери, что не мог больше продолжать выполнение задачи. Его жалкие остатки поспешно отошли в горы.

* * *

Отступившие грузинские части совершенно оголили фланги унсовцев, фактически оставив их один на один с многократно превосходящим противником. Когда же подойдет подкрепление?

Бобрович принялся крутить ручку полевого телефона, пытаясь установить связь с майором Келуаридзе, на которого было возложено командование всей операцией по обороне Шромы. Но на том конце никто не отвечал.

"Очевидно миной перебило кабель," - догадался сотник. - Теперь мы полностью потеряли связь с остальными подразделениями. Жаль, что отступая, морпехи утащили свою рацию".

Управившись с грузинами, сибирские десантники подтянули поближе свою минометную батарею и принялись обстреливать опорный пункт унсовцев.

Миномет в горах - страшное оружие. Когда мина падает на камни, практически невозможно определить место ее разрыва. Все вокруг закрывает сплошная дымка, воздух насквозь прошит визгом осколков. Но не менее страшны и куски камней, которые при каждом взрыве разлетаются в разные стороны со страшной силой. Не успеет порыв ветра снести в сторону дым от разрывов, как новый залп закрывает солнце густой завесой подняты в воздух щебенки и песка. И черт его знает, куда упадет следующая мина. Остается только сжать нервы в кулак и надеяться, что именно твой окоп сегодня останется целым и самой Судьбой тебе предначертано погибнуть не в этом бою.

"Похоже, - подумал сотник, - мы можем остаться здесь на всю жизнь. Если эти проклятые гоги не пошевелятся, нас всех просто выкосит осколками. Да и десантники под прикрытием огня опять накапливаются в этой задолбавшей уже меня кукурузе".

* * *

Российская минометная батарея заняла настолько выгодную позицию, что была практически неуязвима. От огня противника ее надежно прикрывали два трехэтажных дома. В какой-то момент боя минометчики стали диктовать ситуацию. Необходимо было срочно предпринимать контрмеры.

- Рацию сюда немедленно! - приказал Бобрович.

Эту рацию им отдали солдаты Ахалцикского батальона. Никто из них не мог ею пользоваться, а офицеров не было. Теперь она оказалась очень кстати.

Стрельцы Обух и Дубецкий принесли рацию и поставили ее на стол.

- На палубу! На палубу, салаги, поставьте рацию! - рявкнул сотник. - Не видите, что пули и так побили всю посуду на столе.

Быстро настроившись на нужную волну, Устим связался с командиром самоходной батареи в Квемо - Лунде.

- А далеко от вас эта минометная батарея? - спросил артиллерист.

- Да метров 900.

- Понимаешь, у нас орудия очень разношенные. Разлет снарядов до полутора километров. Можем попасть по своим.

- Нет уж, спасибо, такой помощи нам не надо.

В комнату вбежал роевой Ганс:

- Разрешите доложить, пан сотник. Танки москалей опять пытаются обойти нас. Слышите как ревут?

- Ну так уничтожьте их. Возьмите наш единственный ПТУРС и два снаряда к нему.

Роевой бегом бросился выполнять приказ. Со своего наблюдательного пункта командир отряда хорошо видел, как стрельцы кривыми улочками пытались выйти во фланг танкам, чьи пушки создавали весьма неуютную обстановку в Шроме. Кстати о пушках...

Обрадовавшись пришедшей вдруг мысли, сотник опять подошел к рации. Как это там фамилия этого капитана, который утром вопил по рации о наемниках?

- Первый. Первый. Говорит капитан Сергеев, - начал сотник, подражая манере русского десантника. - В районе двух трехэтажек прорвались украинские наемники. Несу большие потери. Требую немедленной поддержки огнем.

Что ж, наживка была заброшена, осталось ждать результатов, чтобы вовремя подсечь добычу.

Несколько минут спустя на открытое пространство выскочил Т-80 и принялся лупить по трехэтажкам, за которыми укрылись российские минометчики. Снаряды ложились довольно кучно. Артобстрел прекратился. Но в эфире стало темно от дикой матерщины русских минометчиков.

Как видно, командир танка растерялся, поняв, что обстрелял своих. Этой заминки унсовцам вполне хватило, чтобы с первого же выстрела влепить ПТУРС в борт Т-80.

Никто из экипажа так и не выбрался. Остов танка полыхал два дня. И чему там гореть так долго в этой консервной банке, удивлялись стрельцы.

* * *

Понимая всю безвыходность сложившейся ситуации, сотник Устим, как только стих огонь минометной батареи, прихватил с собой стрельца Цвяха и, где бегом, где ползком, отправился в расположение штаба морпехов.

Майора Келуаридзе он нашел в кругу офицеров батальона, которые расположились возле костра. Используя автоматные шомполы в качестве вертелов, они жарили шашлык. Аппетитный запах поджариваемой свинины валил с ног на добрую милю от костра.

- Вы бы так воевали, как шашлыки жарите! - грубо, без предисловий начал подошедший сотник.

- Опять ты чем-то недоволен, - укоризненно покачал головой комбат. - Лучше присаживайся к костру, дорогим гостем будешь.

- Послушай, комбат, - повысил голос сотник. - Если в течение четырех часов не подойдет подкрепление, я отведу свой отряд в горы. Унсовцы не привыкли тикать. Твои подчиненные большие мастера по этой части. Но мы не самоубийцы. Ты ж посмотри, в каком дерьме я оказался: после того, как вы дали деру и оголили мои фланги, наши позиции торчат впереди, словно аппендикс. И россияне его обязательно отрежут. Вместе с нашими дурными головами.

- Успокойся, Устим. Я же все понимаю.

- Да толку-то что с того! Моих хлопцев лупят сейчас с трех сторон, а вы тут кабанчика жарите.

- Причем здесь кабанчик? - обиделся Келуаридзе, - Его же русская мина убила.

- Ну так присвойте ему звание национального героя Грузии, как пострадавшему от российской оккупации! - съязвил сотник.

* * *

Пока оба командира на повышенных тонах выясняли отношения, к костру подошла делегация морпехов. Выглядели они несколько смущенно.

- В чем дело? - обернулся к ним Келуаридзе.

- Понимаешь, Вахо, - вышел вперед один из солдат, - ты очень хороший человек и мы тебя глубоко уважаем. Но давай договоримся так - ты будешь нашим командиром там, в долине. А в горах пусть нами командует украинский сотник. Потому что мы хотим еще жить.

Воцарилось напряженное молчание. Комбат озадаченно взглянул на сотника, потом опять на своих подчиненных.

- А я что, против, что ли? - разрядил он обстановку.

* * *

- Хорошо, дорогой. Все будет нормально, - заверил комбат, прощаясь с сотником. - Ты только продержись еще хотя бы пару часов. Сам видишь, сколько у нас раненых.

Действительно, вокруг на разложенном брезенте лежали десятки раненых, многие из которых были в крайне тяжелом состоянии. Но в батальоне не оказалось даже достаточного количества перевязочных пакетов, чтобы оказать им первую помощь. В воздухе стоял громкий стон умирающих солдат. Слышать это было невыносимо, и сотник вместе с Цвяхом поспешили в расположение своей сотни, где с минуты на минуту надо было ожидать серьезных событий.

* * *

Удерживать весь райцентр отряду УНСО без поддержки грузинских подразделений было не подсилу. Поросшие деревьями многочисленные улочки, густые сады создавали угрозу неожиданного обхода с тыла. Поэтому сотник Устим принял решение ограничить позицию двумя десятками домов, расположенных на окраине села, примыкавших к горам.

Центром обороны Шромы оказался крепкий, просторный двухэтажный дом, стоявший на пригорке. Сразу за домом начинался довольно крутой скат, густо поросший виноградником. После минометного обстрела здесь образовалось невообразимое переплетение срубленной осколкам мин виноградной лозы, проволочного ограждения и разрушенных приусадебных строений. Помимо этой своеобразной полосы препятствий, продвижение затруднял крутой скат и многочисленные воронки от разрывов.

Казалось бы, это было наименее удобное направление для наступления на Шрому. Но почему-то именно здесь накапливались основные силы иркутского десантно - штурмового батальона.

Установленные на втором этаже дома два унсовских пулемета были готовы к отражению атаки. У одного из них стоял стрелец Обух. Спокойно, как на обычных занятиях в полевом лагере УНСО, он готовился к бою: выверил прицел, подвинул поближе патронные коробки. Затем он не поленился сбегать вниз к колодцу и набрать ведро воды. Работенка, судя по всему, предстояла жаркая и надо будет время от времени охлажать пулеметный ствол.

На первом этаже этого же дома сотник Устим расположил свой штаб. Он интуитивно чувствовал, что именно здесь развернутся главные события дня.

© УНА-УНСО. Передрук матерiалiв можливий лише з посиланням на http://www.una-unso.org!
Новости Украины