"ПРИХОДИ СВОБОДНЫМ" - Глава 12


ГЛАВА 12

Появившись в штабе после долгого отсутствия, Консул сразу же услышал новость о том, что в Грозный собирается приехать Анатолий Лупинос вместе с тремя журналистами. Это было не совсем понятно, так как этой братии в Чечне - хоть пруд пруди. Впрочем, им там наверху виднее. Следовало позаботиться о безопасности высокого начальства.


В тот же день Сашко приказал стрельцам Аскеру и Пельменю выехать в Баку для встречи пана Анатолия. Белый слишком хорошо знал, как рисковал Дед, в который раз возвращаясь в Чечню. В прошлый раз, летя самолетом в Баку, чтобы потом отправиться в Грозный, Лупинос встретил на борту нескольких агентов ФСК и заместителя председателя комиссии Госдумы России по обороне и госбезопасности. После окончания вежливой беседы, россияне в один голос заявили, что приложат все усилия, чтобы поймать и расстрелять этого опасного бандеровца.


Консул не знал, что на этот раз Лупинос подвергал свою жизнь опасности ради того, чтобы создать УНСО имидж защитника украинцев на Кавказе. Расчет был прост - отобрать среди пленных офицеров украинцев, добиться их освобождения и привезти в Киев. А уже там собрать пресс-конференцию, на которой показать гуманизм УНСО в действии. Вот, глядите на этих несчастных людей, которым еще вчера угрожал расстрел. Правительство Украины ничего для них не сделало, заняв страусиную политику. А УНСО сделало. И дальше будет делать, спасая жизни попавших в беду украинцев.


Такова была задумка. Как это часто бывало, если Дед загорелся какой-то идеей, остановить его было практически невозможно. Опасности, любые трудности еще больше распаляли его азарт.


Консул прекрасно понимал, что теперь, вместо того, чтобы спокойно воевать на позициях, ему придется потакать самым бредовым идеям пана Анатолия. Именно так все и произошло.

* * *

В очередной раз пройдя, как нож сквозь масло, сотни российских заслонов и постов, Лупинос словно смерчь ворвался в штаб Гудермесского укрепрайона. Война, гибель людей, планы командования - все это его волновало куда как меньше, чем воплощение собственных идей.


- Вы уже конечно напечатали листовки для солдат украинской национальности, которые служат в российской армии? - прямо с порога спросил киевский гость. - Мы договаривались об этом в прошлый мой приезд.


- Да как-то не до этого было, - изумленно пожал плечами комендант города.


- Это серьезная политическая ошибка. В группировке войск, которая воюет в Чечне, по нашим данным, 40 процентов украинцев или людей, имеющих родственников на Украине. Даже заместитель командующего группировки - украинец. А командующий группировки генерал Рохлин хоть и еврей, но у нас на Подоле его знает каждая собака. Солдаты должны помнить о своей родине. А их родину здесь, на Кавказе, представляем мы - УНСО!


Поток его красноречия совсем сбил с толку хмурых бородачей, которые только что бурно обсуждали план очередной вылазки в тыл русских. Чтобы поскорей избавиться от "дорогого друга с Киева", не нарушив при этом традиционного гостеприимства, комендант города приказал со всеми почестями проводить Лупиноса и прибывших с ним журналистов в редакцию городской газеты "Чечня".


Этого и ждал Лупинос. Вместе с редактором газеты Шарипом Цуруевым они ту же принялись сочинять текст листовки-пропуска, с которой любой солдат украинской национальности, в случае добровольной сдачи в плен, мог рассчитывать на поддержку боевиков. Общий смысл листовки, почти на треть состоявшей из матерщины и смачной тюремной "фени", сводился к простой мысли: "Бросайте оружие и езжайте на Украину. Родина вас ждет!"


Остаток ночи пан Анатолий диктовал приехавшему с ним корреспонденту статью о реальных причинах войны на Кавказе. А утром они отправились в Грозный.

* * *

Сашка Белого Лупинос и сопровождавшая его группа журналистов встретили в штабе Аслана Масхадова в районе "Минутка". После радостных объятий и рукопожатий пан Анатолий поставил задачу. Необходимо было выяснить количество находившихся в плену офицеров украинского происхождения, после чего добиться от Правительства Чечни согласия на их освобождение. При этом само собой подразумевалось, что чеченская сторона возьмет на себя все расходы и заботы по доставке группы своих плененных врагов в Киев.


- И еще одно, - уже в догонку крикнул Лупинос. - Сделать это надо немедленно. Нас уже ждут в Киеве. Дорога ложка к обеду".


"Ну да, - подумал недовольно Консул, - всю ночь кормить, к утру зарезать".


Как и предполагал Сашко, поставленная перед ним задача оказалась не из простых. Единого места, где бы содержали пленных российских военнослужащих не существовало. В каждом регионе они находились в различных условиях. В Шалях их раздавали по семьям боевиков. В Гудермесе - отпускали домой, помогая переправиться в соседний Дагестан. В Грозном - содержали в начале в подвале Президентского дворца, а затем в кафе на площади Минутка.


Некоторое время сам Джохар Дудаев отпускал пленных , делая из этого рекламные шоу. Одного старшего лейтенанта он приказал освободить из плена и купить ему билет до дома. А через месяц труп этого офицера нашли у железнодорожного вокзала уже с погонами капитана. Стало очевидным, что освобожденных из плена солдат и офицеров российское командование тут же опять загоняет на передовую. После этого Джохар запретил освобождать пленных.


Но они по-прежнему были рассредоточены по различным гарнизонам. Встретиться можно было только с теми пленными, которые содержались в Грозном.

* * *

Анатолий Лупинос отнял полчаса драгоценного времени у Зелимхана Яндарбиева и Аслана Масхадова, убеждая их в том, насколько важна его миссия.


- Мы развалим российскую армию изнутри. Она всегда держалась на хохлах. Это были лучшие солдаты и офицеры. Но теперь командование будет бояться их больше всего.
Вице - президент по прошлым встречам с этим унсовцем уже знал, что легче выполнить просьбу Анатолия, чем убедить его в неправоте, в ошибочности подхода.


- Хорошо, не будем терять времени, - кивнул головой Яндарбиев. - Сколько у нас, Аслан, находится пленных украинцев?


- Один.


- Всего один? - печальный взгляд вице-президента выражал немой укор за разыгранную здесь бурю в стакане. - Можете забирать его.


Полковник Масхадов, облокотившись на снарядный ящик, написал записку командиру отряда, охранявшего пленных: "Освободить одного украинца. Масхадов".


Из штаба Лупинос вышел несколько обескураженный.


- Неужели всего один? - спросил он Сашка.


- Конечно нет, - успокоил его Консул. - Но офицеры скрывают свою национальность, боясь мести УНСО. В российской армейской группировке существует убеждение, что унсовцы жестоко мстят своим землякам, которые продались москалям, поступив к ним на службу.


- Это действительно так?


- Ну что вы, пан Анатолий. Может быть мы и в самом деле воюем несколько жестковато, но при этом не различаем врагов по национальностям. Колошматим всех подряд.


- Да, нескладно получилось, - покачал головой Дед. - А впрочем, какая разница, привезем мы одного пленного или пять. Главное не их количество, а сам факт. Знаешь, Сашко, хотел бы я посмотреть на того героического хлопца, который не струсил назвать свою национальность.


- Минут через десять увидим "героя",- с какой-то мрачной усмешкой подал реплику Консул.

* * *

Пленные находились в кафе, расположенном в подвальном помещении девятиэтажного дома, стоявшего на углу площади Минутка. У входа находилось несколько часовых. Внутри кафе, на сохранившихся мягких креслах и стульях сидели в полумраке вернувшиеся с передовой боевики. Нескольким из них две молодые девушки накладывали повязки.


Пленных держали в двух больших комнатах, служивших в прежнее время складскими помещениями. Именно поэтому там не было окон, но имелись крепкие двери, запирающиеся на засовы. Одетые в рваные обноски, люди сидели и лежали прямо на бетонном полу. Теплую армейскую одежду с них сняли в качестве трофеев, дав взамен какое-то тряпье.


Без света, тепла и горячей пищи, не имея возможности вымыться, русские солдаты буквально гнили в этом жутком подвале. Загнившие раны наполняли и без того спертый воздух подвала тяжелым запахом разлагающейся плоти. Подавляющее большинство попавших в плен военнослужащих были ранены и нуждались в серьезной и немедленной медицинской помощи. Но они могли расчитывать только на заботу четырнадцатилетней девочки, которая мазала их раны зеленкой и заматывала выстираными в холодной воде бинтами.


Жизнь пленных всецело зависела от прихоти охранявших их чеченских юнцов с автоматами. Зачастую отношение к русским парням, запертым в подвал, было достаточно лояльным. Но порой случалось, что потеряв в бою родственника или друга, охранники в иступленной злобе выводили во двор одного из пленных офицеров и расстреливали его на месте.

* * *

Лупиноса с журналистами проводили в тесную комнатку с четырьмя старыми стульями и крохотным диванчиком, на подлокотнике которго укрепили свечку. В дверях показался заросший черной щетиной худой и высокий человек. На плечах его висел рваный кожух армейского покроя. На голове - потертая солдатская шапка, в которой проходило ни одно поколение "дембелей". Огромные, явно не по размеру, кирзовые сапоги одеты прямо на босые ноги.


Вошедшего человека звали Александр Олефиренко. Собственно говоря, он не был пленным. Его, старшего лейтенанта внутренних войск, захватили на территории Дагестана чеченские мальчишки, оглушив ударом по голове. Очнулся он уже в Чечне. Таким образом Александр оказался в подвале Президентского дворца в качестве одного из самых первых российских военнопленных.


По иронии судьбы единственный офицер, который назвался украинцем, оказался типичным евреем. Причем его национальные качества с особой яркостью проявились в экстремальной ситуации, в которой он находился. Стараясь быть максимально услужливым и доброжелательным, Александр установил дружеские отношения с командованием отряда, удерживающего Президентский дворец. Очень скоро ему поручили вести тыловое хозяйство. Но главное, в его распоряжении оказался склад продовольствия. Уж кто-кто, а Александр знал, как подать начальству лакомый кусочек.
Когда появилось много военнопленных, Олефиренко распределял их на работы, организовывал питание. Едва ли не единственный среди военнопленных абсолютно здоровый человек, Александр комфортно чувствовал себя среди боевиков и не особенно спешил вернуться назад. Ведь командование могло запросто снова послать его в эту мясорубку.


Ситуация изменилась после того, как пришлось покинуть дворец. Всех пленных передали другому отряду, контролировавшему район Минутка. Все российские солдаты и офицеры оказались в одинаково ужасных условиях. Но и здесь судьба не покинула бедного еврея. За ним приехали "земляки" из УНСО, проделав тяжелейший и опасный путь из Киева в Грозный.


К чести Олефиренко, он тут же сообщил Лупиносу, что в подвале вместе с ним находится еще один украинец из Донецкой области.


Речь шла о старшем лейтенанте Олеге Брянцеве, чьи родители проживали в Мариуполе. Этот офицер сразу же понравился Анатолию Лупиносу. Именно его следовало бы забрать из мрачного подвала в первую очередь. Во-первых, он был ранен в обе ноги и требовал серьезной медицинской помощи. Во-вторых, форма одежды выдавала в нем авиационного корректировщика, которых дудаевцы расстреливали на месте.


Однако именно эти обстоятельства и не позволяли остановить свой выбор на Олеге. Обратный путь предстоял не менее тяжелый и длинный. Лупинос мог просто не довезти офицера даже до ближайшего госпиталя. Кроме того, если Масхадов узнает, что пан Анатолий увез корректировщика - это посеет серьезное недоверие в целом к УНСО.
Итак, к сожалению, выбор диктовал не здравый расчет, а жесткие обстоятельства.

* * *

В Гудермесе унсовцы с помощью боевиков организовали для Александра Олефиренко баню. Его насквозь провшивевшую одежду они сожгли во дворе, выдав ему новенький костюм и ботинки. Однако кожух и старую солдатскую шапку решили оставить - они могли стать хорошей декорацией во время предстоящей пресс-конференции в Киеве.


Впрочем, до Киева еще надо было доехать.


С самого начала Александр не испытывал ни малейшего чувства благодарности к своим спасителям из УНСО. Офицер сразу понял, что он очень нужен этому бородатому дядьке, и теперь старался извлечь из этого какую-то пользу.


- Я понимаю, что вы хотите нажить на мне авторитет, - осторожно завел разговор Александр, трясясь на заднем сиденье "мерседеса", несущегося по Дагестану. - Но давайте сразу обсудим, что с этого буду иметь лично я?


Лупинос удивленно уставился на прыткого военопленного.


- Ты останешься живым. А это, согласись, не так уж мало. Хотя, если возражаешь, еще не поздно вернуть тебя в подвал. Но это если чеченцы согласятся с тобой возиться. Могут ведь прямо сейчас притормозить, вывести тебя на обочину дороги и запросто прострелить башку. Устраивает такой вариант?


Олефиренко промолчал, обиженно засопев простуженным носом.


То ли Александр не придал значения словам Деда, то ли решил, что гораздо выгоднее сдать своих избавителей в руки ФСК, но в гостинице Махачкалы он прокрался к телефону и попытался дозвониться до дежурного по городскому управлению госбезопасности. Сопровождавшие Лупиноса чеченцы, давно уже недобро косившиеся на военопленного, перехватили его у телефона-автомата в холле гостиницы.


Пану Анатолию стоило огромных усилий уговорить чеченцев не убивать предателя.


- Ну что вы хотите с этого еврея? - развел руками унсовец. - Он же ради выгоды мать родную продаст.


Чеченцы все еще зло смотрели в сторону побелевшего от страха Олефиренко.


- Запомни, гадина, - печатая каждое слово, проговорил один из чеченцев. - Мы тебя приговорили к смерти. Но приговор пока откладываем. Если еще что-то случится, мы зарежем тебя и твою семью. Сам же говорил, что жена с дочерью живут в Нижнем Новгороде. Из-под земли достанем!

* * *

В киевском Доме писателя было буквально негде яблоку упасть. Такой многолюдной пресс-конференции УНСО давненько уже не созывала.


Перед многочисленными репортерами и лидерами разных демократических партий выступали стрельцы отряда "Прометей", только что вернувшиеся по ротации с передовых позиций в Грозном. Их захватывающие рассказы подтверждали и иллюстрировали многочисленные видеозаписи и фотографии.


Но "гвоздем" мероприятия стал, конечно же, старший лейтенант Олефиренко. Поросший черной щетиной, в нелепой солдатской шапке и драном кожухе он вышел на сцену и простуженным голосом стал рассказывать о кошмарах чеченского плена, о трагедии российских военнопленных, среди которых больше половины - украинцы.


И когда внимание благодарных слушателей достигло апогея, Александр стал щедро отбивать земные поклоны УНСО, которая вырвала его из лап неминуемой смерти.


Это был настоящий триумф организации. Рассказ о пленном офицере-украинце широко обошел все отечественные средства масовой информации.


Но уже через два дня обывателей повергло в шок сообщение о том, что премьер-министр Украины Ефим Звягильский "свалил" в Израиль, захватив с собой три тонны долларов. Об унсовцах вместе с их шикарным шоу, на которое ухлопали столько сил, нервов и долларов, мгновенно забыли до следующего громкого скандала.


- Пора кончать заниматься этим библейским спортом - метать биссер перед свиньями, - подвел итог этой рекламной кампании Провидник. - Необходимо целенаправленно и планомерно пропускать через Чечню как можно большее количество наших стрельцов. Впереди нас ждут большие дела. Наша цель - создание великой нации, которая будет не приспосабливаться к условиям, а сама диктовать свои условия миру.

© УНА-УНСО. Передрук матерiалiв можливий лише з посиланням на http://www.una-unso.org!
Новости Украины